Неточные совпадения
Он мало об этом заботился. Когда
сын его воротился из университета и прожил месяца три дома, отец сказал, что делать ему в Верхлёве больше нечего, что вон уж даже Обломова
отправили в Петербург, что, следовательно, и ему пора.
— Домовладелец здешний,
сын советника губернского правления, уважаемого человека. Семью
отправил на Волгу, дом выгодно сдал военному ведомству. Из войны жив не вылезет — порок сердца нажил.
Посоветовали ей скоро добрые знакомые, что вот, дескать, остался всего один у вас сынок, и не бедные вы, капитал имеете, так по примеру прочих почему бы
сына вашего не
отправить вам в Петербург, а оставшись здесь, знатной, может быть, участи его лишите.
Но, как назло княгине, у меня память была хороша. Переписка со мной, долго скрываемая от княгини, была наконец открыта, и она строжайше запретила людям и горничным доставлять письма молодой девушке или
отправлять ее письма на почту. Года через два стали поговаривать о моем возвращении. «Эдак, пожалуй, каким-нибудь добрым утром несчастный
сын брата отворит дверь и взойдет, чего тут долго думать да откладывать, — мы ее выдадим замуж и спасем от государственного преступника, человека без религии и правил».
Он даже рассказал целую историю этого отравления, пока следователь не догадался
отправить его на испытание в больницу душевнобольных. Отец тоже был ненормален и радовался, как ребенок, что еще раз избавился от
сына.
— Эх, други мои любезные, — молвит на то Гаврила Маркелыч. — Что за невидаль ваша первая гильдия? Мы люди серые, нам, пожалуй, она не под стать… Говорите вы про мой капитал, так чужая мошна темна, и денег моих никто не считал. Может статься, капиталу-то у меня и много поменьше того, как вы рассуждаете. Да и какой мне припен в первой гильдии сидеть? Кораблей за море не
отправлять,
сына в рекруты все едино не возьмут, коль и по третьей запишемся, из-за чего же я стану лишние хлопоты на себя принимать?
Бельтова стала собираться в Петербург;
сына она хотела
отправить вперед, потом, устроив свои дела, ехать за ним.
Однако
сына своего, несмотря на расстроенные обстоятельства, он
отправил в гвардию и с ним — две четверки лошадей, двух поваров, камердинера, лакея-гиганта и четырех мальчиков как hors d’oeuvre [добавление к главному (фр.)].
Обеспечив щедростью своей троюродной сестры своего любимого
сына,
отправив его в Петербург в блестящий гвардейский полк, Агния Павловна была в совершенном восторге и ждала лишь известий об успехах своего Васи в обществе и по службе.
— Запечатлей в сердце своем слова Писания, которые сказал
сыну своему праведник,
отправляя его в путь. «Имей Бога в сердцеи перед очами, береги себя, чтобы добровольно не впасть в грех». Со слезами провожают тебя твои родные; дай Бог, чтобы им не пришлось плакать, встречая тебя. Ты прекрасный, едва распустившийся цветок, Ольга; да благословит тебя Господь и да сохранит Он тебя такой же чистой и прекрасной.
К объяснению всего этого ходило, конечно, по губернии несколько темных и неопределенных слухов, вроде того, например, как чересчур уж хозяйственные в свою пользу распоряжения по одному огромному имению, находившемуся у князя под опекой; участие в постройке дома на дворянские суммы, который потом развалился; участие будто бы в Петербурге в одной торговой компании, в которой князь был распорядителем и в которой потом все участники потеряли безвозвратно свои капиталы; отношения князя к одному очень важному и значительному лицу, его прежнему благодетелю, который любил его, как родного
сына, а потом вдруг удалил от себя и даже запретил называть при себе его имя, и, наконец, очень тесная дружба с домом генеральши, и ту как-то различно понимали: кто обращал особенное внимание на то, что для самой старухи каждое слово князя было законом, и что она, дрожавшая над каждой копейкой, ничего для него не жалела и, как известно по маклерским книгам, лет пять назад дала ему под вексель двадцать тысяч серебром, а другие говорили, что m-lle Полина дружнее с князем, чем мать, и что, когда он приезжал, они,
отправив старуху спать, по нескольку часов сидят вдвоем, затворившись в кабинете — и так далее…
Я на днях буду писать к Розену. Он нас недавно уведомил, что третьего своего сибирского
сына отправил в корпус.
Ну, вот, судари вы мои, как заметил свёкор-то, что и младший его
сын на неё метит, на Катерину эту,
отправил он её в монастырь наш для сохранности.
Однажды государь несправедливым образом
отправил его
сына на гуптвахту.
Может быть, оно и в самом деле было бы так, если б его взяли в отставку, продержали с год в деревне, нашли хорошенькую невесту и женили; но старики беспечно обнадеялись настоящим положением
сына: через полгода
отправили его опять на службу в тот же Верхний земский суд, опять на житье в ту же Уфу — и судьба его решилась навсегда.
Софья Николавна перепугалась, что так небережно поступают с ее бесценным сокровищем, а повивальная бабка испугалась, чтоб новорожденного не сглазил немец; она хотела было его отнять, но Клоус буянил; он бегал с ребенком по комнате, потребовал корыто, губку, мыло, пеленок, теплой воды, засучил рукава, подпоясался передником, сбросил парик и принялся мыть новорожденного, приговаривая: «А, варваренок, теперь не кричишь: тебе хорошо в тепленькой-то водице!..» Наконец, прибежал не помнивший себя от восхищения Алексей Степаныч; он
отправлял нарочного с радостным известием к Степану Михайлычу, написал письмо к старикам и к сестре Аксинье Степановне, прося ее приехать как можно скорее крестить его
сына.
— Не выходить бы ему из Ярославля, — вскричал Кручина, — если б этот дурак, Сенька Жданов, не промахнулся! И что с ним сделалось?.. Я его, как самого удалого из моих слуг, послал к Заруцкому; а тот
отправил его с двумя казаками в Ярославль зарезать Пожарского — и этого-то, собачий
сын, не умел сделать!.. Как подумаешь, так не из чего этих хамов и хлебом кормить!
Рашель. Слушайте-ка, Васса Борисовна, отдайте
сына, я его
отправлю за границу…
После смерти мужа, Дарья Николаевна
отправила обоих своих
сыновей в Петербург, к племяннику Глеба Алексеевича, Николаю Ивановичу Салтыкову, где они и воспитывались среди роскошной и аристократической обстановки, забытые матерью и забывшие в свою очередь о ней.
Он уговорил Фюренгофа, только для вида, сжалиться над своею пленницею, простить ее и отпустить с ним, будто для свидания с ее
сыном, в Гельмет, откуда обещал, через несколько дней,
отправить в Елисейские поля [Елисейские поля — место пребывания душ праведных людей после смерти (миф.).] этого опасного для них обоих свидетеля.
О
сыне Петре Глеб, по правде молвить, помышлял не много: он давно уже решил
отправить его в «рыбацкие слободы», как уже выше сказано; до сих пор одно только упрямство мешало ему осуществить такое намерение.
Огород есть еще на Выборгской стороне: третьего года купец нанимал под капусту; и такой купец трезвый, совсем не берет хмельного в рот, и трех
сыновей имеет: двух уж поженил, «а третий, говорит, еще молодой, пусть посидит в лавке, чтобы торговлю было полегче
отправлять.
Миняй и был таким, да таким и остался по отношению к
сыновьям и внукам Строгановых. Сибирь, то есть все пространство за Егорским Камнем, как назывались Уральские горы, была известна ему как свои пять пальцев. Такой человек был золотом для далекого похода. Его-то и
отправили с Ермаком Тимофеевичем Строгановым.
— Не лечить ли уж кого из ваших слуг? Боже сохрани! Раз вздумал один здешний барон, старичок, полечиться у него: как пить дал,
отправил на тот свет! Да и мальчик баронский слуга, которого он любил, как
сына, лишь приложился к губам мертвого, чтобы с ним проститься последним христианским целованием, тут же испустил дух. Так сильно было зелье, которое Антон дал покойнику!
Марфа Андревна не стеснялась тем, что срок годовому отпуску
сына еще далеко не истек, и решила
отправить Алексея Никитича в Петербург немедленно.
Я так и сделал: я соединил все мои деньги, которые дал мне Ор коринфянин, с тем, что получил от гетеры, и
отправил с ними Магну выкупать из неволи ее мужа и двух
сыновей.
Полицеймейстер поднял тревогу, а губернаторша настояла, чтобы Петр Ильич в тот же день
отправил заявление в Петербург о болезни, сама съездила к своей портнихе и, кроме того, от себя послала
сыну французское письмо, полное ужасов.
— Я полагаю, Филипп Сергеич, заказным
отправить. Этак вернее… — И подняв глаза на дьячка, он сказал: — Вас я велел позвать по делу, любезный. Я отдаю младшего
сына в гимназию, и мне нужно метрическое свидетельство, только нельзя ли поскорее.
В этот день был случай
отправить письма в армию и графиня писала письмо
сыну.